Вторая инсталляция

В стекле витрины, как в зеркале, сквозь вещные символы игрового начала маскарадной культуры Серебряного века – венецианскую маску, веер, лайковые перчатки, страусиное перо – отражается жестокое время: кинохроника с противоположной стены. Горстка людей, изысканных, утонченных, образованных, погружаются в атмосферу игры и творчества. Они жили, как вспоминала Е. Кузьмина-Караваева, «среди огромной страны, словно на необитаемом острове, – цитировали наизусть греков, увлекались французскими символистами, считали скандинавскую литературу своею, знали философию и богословие, поэзию и историю всего мира…Это был Рим времен упадка».
Может быть, Ахматова была одной из немногих, кто почувствовал оборотную сторону тотальной игры и предчувствовал неизбежную за нее расплату: «Все мы бражники здесь, блудницы,/ Как невесело вместе нам!/ На стенах цветы и птицы/ Томятся по облакам.../ <...> О, как сердце мое тоскует!/ Не смертного ль часа жду?/ А та, что сейчас танцует, Непременно будет в аду».